52 дня до мечты

52 дня до МЕЧТЫ

Бойся своих желаний — если они незрелые

Пьеса в одном действии

(Трагифарс)

 

Действующие лица

Алексей, таксист.

Варвара, блогер.

Виктор, боксёр (бандит).

Оксана, жена боксёра.

Лариса, поэтесса.

Валентина, соседка-алкоголичка (бывшая актриса).

Арина, дочь Валентины.

Богдан, муж Арины.

Сергей, ведун.

Михаил, уличный музыкант.

Явление первое

Огромный коридор, восемь дверей. На общей кухне, занимающей всю сцену, стоит обшарпанный деревянный стол. На стене, над столом висит плазменный телевизор большого диаметра.

(На сцену выходит Михаил. Он держит в руке гитару. Подходит к столу. Наливает стакан воды жадно пьёт, высоко задрав голову. Садится за стол, начинает играть балладу на английском языке на стихи Бориса Пастернака. Успевает спеть только первый куплет).

(В этот момент из комнаты выскакивает Сергей. На его голове ведическая повязка с орнаментом. Он с циничной улыбкой кривляется перед Михаилом, показывая гитаристу своё удивление его талантом).

Михаил. Ты опять о любви к миру хочешь разговор завести?

Сергей. Дядя Миша! Я ценю в этой жизни только любовь! И весь смысл нашей жизни — это любовь.

Михаил. Любовь без силы духа и осознанности — ничто. Ты инстинктами живёшь и от страха выживаешь. Ни одной юбки не пропустишь. И самосохранение у тебя не работает от слова «совсем». Вот и вся высшая математика внутри тебя. Любовь. Заладил одно и то же. Стань наконец осознанной личностью. Вот что главное. Иначе ты  — объект страстей, а не личность, Серёженька. Нравственная свобода — это значит жить осознанно. Можно, конечно, жить как ты — по-свински, но это ни в какие ворота не лезет. Прекрати кривляться и строить из себя придурка. Меняйся! Читай книги, Серёжа, иначе — лишь иллюзии, вечные иллюзии. К сожалению, учить тебя, дурака, жить — невыгодно никому, кроме меня.

Сергей. Поздно… Поздно учить меня, дядя Миша. Люди — это набор лицемерных исков друг к другу. Уж я-то видел их кляузы и доносы. И давно сделал свои выводы.

Михаил. Ещё один немаловажный вопрос, прежде чем что-то подписать: посмотри, не смертный ли приговор ты себе подписываешь. А ты, судя по твоему огромному аппетиту до денежных знаков, уже подписал несколько серьёзных бумаг, не правда ли, наш замечательный клоун?

Михаил. В юности я был таким же — бесполезным дикарём — и невероятно гордым, без каких-либо на то причин. Эмоции —  вот что меня сгубило. А сейчас моя родная кровь, те, кто останутся после меня, испытывают ко мне только презрение. О, если бы ты знал, какой это тяжкий груз — нести презрение от своей крови!

(Сергей надувает щёки и что-то бормочет).

Михаил. Ты беспечен и неадекватен, Серёженька. Что с тебя взять?

(Михаил машет рукой, уходит в комнату. Сергей уходит в свою).

Телевизор, висящий над столом, включается самостоятельно.

Голос за кадром. Посмотрите в окно, это Париж? Нет. Это окно в шестикомнатной квартире на Проезжей улице города на Неве. Мне кажется, такой мутной, дождливой погоды в Париже не бывает.

(Идёт трансляция). На Елисейских Полях движется в колоннах под грохот дующего щёки оркестра, в расплёсканных красках солнечного света элита французской армии.

Телевизор вещает французский фильм 1970-х.

В это время слышен страшный грохот из кухни.

Голос за кадром. Нет, это не Париж. Я мечтаю, как пристёгиваю ремень безопасности в лайнере до аэропорта Шарль-де-Голль. Там меня ждёт мечта. Продажа софта и зона комфорта. И я, словно герой из романов Александра Дюма, который возвращается, утомлённый сражениями, на солнечную веранду, оплетённую виноградной лозой. К истокам, где семья, где простые истины и никакой фальши, где меня ждут старые однополчане из книги «Три мушкетера», которые встретились через двадцать лет. Я представляю Монмартр и чистые стёкла кафешек. Изысканность суеты и громкие голоса туристов. Я счастлив. Я дома навсегда.

Но в моё окно видно только кусок жёлто-чернильного неба из питерского двора.

Я таксист.

Се ля ви!

(Дверь открывается и в тамбуре квартиры появляется таксист Алексей и Варвара. Алексей держит в руках алюминиевый чемоданчик. Варвара осматривает состояние квартиры).

Алексей. Проходи, пожалуйста, Варвара! В самую убитую коммуналку всех времён и народов.

(Варвара улыбается. Алексей подходит к столу, ставит на стул чемоданчик. Смотрит проницательно на Варвару).

Алексей. Говорят, что красота может спасти мир, — это вряд ли. Иногда, видя, как красота несётся по весенним лужам от здорового гопника с чемоданчиком наперевес, на таких высоких каблуках, хочется, не задумываясь, эту красоту спасти.

Варвара. Благодарю, Алексей, за то, что твоя помощь была так вовремя.

Алексей. Так что же он от тебя хотел, этот человек с абстинентным синдромом?

Варвара. Да… это знакомый моего бывшего. Мой ему в карты деньги проиграл. И я, как видишь, здесь. После того, как всё узнала. Предполагаю, что этот тип, возможно, отправлен Игорем, выяснить что-то. Сам он трусливый, как Братец Кролик. (Варвара пожимает плечами и, глядя в потолок, разводит руками). Сама не понимаю, что он хотел.

Алексей. Может быть, из-за того, что лежит в чемоданчике?

Варвара. Да нет! В нём только копии рукописей Булгакова. Я в Москве купила у одного антиквара.

Алексей. Тогда чего же он такой тяжёлый? (Алексей приподнимает чемоданчик и показывает Варваре его тяжесть). 

(Алексей подходит к одной из дверей коммуналки, стучит согнутым пальцем. И возвращается к столу, улыбаясь).

Алексей. Сейчас всё решим.

(На стук выходит Лариса, лет тридцати восьми, демонстративно уперев руки в бока).

Лариса. Что опять кому-то понадобилась?

Алексей. Познакомься, Лариса! Это Варвара. Она имеет желание остаться у нас в квартире до завтра. У нее самолёт утром. Лариса, возьми, пожалуйста, ключи от свободной комнаты и покажи, как тут у нас всё замечательно устроено.

Лариса. Имеет право. Деньги на стол, 800 рублей за сутки. Без квитанций и сожаления, что увидит тут всяческое безобразие. Безобразия в цену не входят, они по акции. Да! Ещё один нюанс. Вы, Варвара, будете жить в комнате хозяина телевизора. Телевизор, кстати, живёт сам по себе. Включается, когда хочет. Транслирует что попало. Хозяин — огромный прощелыга и мастер создавать когнитивный диссонанс соседям. Кроме выноса мозга с его телевизором, который он так вульгарно настроил, он ещё валерьянку разлил у себя в комнате, и рыжий кот певички, бестия по прозвищу Марат, живёт с тех пор безвылазно в его апартаментах. Коту плата не грозит. Сосед терпит его халявное житие из мести к певичке.

(Лариса демонстративно громко, жестикулируя указательным пальцем, стоя у стола, указывает на дверь).

Лариса. Это ванная комната. Установлена в середине XIX века, поэтому — аккуратнее. Архаика может подвести. Вот дверь в кухню, там тараканы и два холодильника. Продукты хранить в подписанных пакетах, иначе Богдан заберёт. Он по вечерам очень голодным бывает и котлеты чужие любит таскать по ночам.

Если вы думаете, что «Шариковы» живут только в Питере, то вы ошибаетесь, в Кишинёве они тоже плодятся. Это факт. Схвати его у холодильника в момент кражи и увидишь его истинную суть.

Единственное обстоятельство, что нарушает патриархальное спокойствие нашего общего очага — это певичка Валентина: послушаешь вместе с нами пару минут её ночные песнопения. Обычно часам к трём. Поражает её темперамент — просто диву даёшься!

Она хрипит всегда одну и туже песню про Самару. Что с неё взять, со спившейся актрисы? Может высказать своё «фи». Миру, соседям и жизни. Она в коммуналке одна такая. Возможно, начнёт выпрашивать у вас своего кота, из-за проснувшейся эмпатии. Лучше не отвечать на провокацию. Проблески её разума слишком коротки. Просто молчите. Да, ещё по утрам она курит в ванной, широко открыв окно. И чтобы не простудиться, надевает мужскую норковую шапку. Уши у неё слабые. Прошу не пугаться по утрам — она не домовой.

У ванной комнаты — дверь Миши. Он уличный музыкант, известный в питерском метро и в окрестностях туристических маршрутов. Не так всё страшно на самом деле. Выжить сможете. Уверяю.

(Лариса держит руки в бока, участливо смотрит на Варвару).

Варвара. Спасибо, Лариса!

(Алексей уходит в комнату. Варвара остаётся с Ларисой).

Варвара. Алексей не похож на таксиста, что скажешь?

Лариса. Он живёт в Лисьем Носу. У него там дача на заливе, ещё успел купить по дешёвке. С утра работает два часа, потом ремонтом дачи занимается. А вообще он по контракту уже два года в IT-компании в Париже трудится. Единственный самодостаточный человек в этой коммуналке. Он на похороны брата прилетал. Да, ещё (задумчиво) — вечером приедет Виктор, С ним поаккуратнее, иногда его привозят на машине такие «типажи». Американские гангстеры нервно курят в сторонке.

А я, старожилка, третий год езжу одним маршрутом на такси за мамины деньги: в онкоцентр в «Песочке» и обратно на Проезжую. Меня все таксисты города знают как сонную лысую даму на заднем сидении комфорт-класса. Хотя сейчас волосы немного отрасли.

(Варвара кивает головой и садится за стол. Лариса уходит молча в комнату. Варвара ставит на стол чемоданчик, открывает и видит в нём уложенные пачки евро в банковских упаковках, захлопывает его).

Варвара. Где мои булгаковские рукописи? Что это? Деньги?

(Открывает уже спокойнее, медленно. Смотрит на банкноты евро и качает головой).

Варвара. Это мой бывший «любимый» безмозглый менеджер спрятал от «друзей» ко мне в чемоданчик. Доигрался, картёжник!

(Закрывает чемоданчик. Кончиком языка водит по ярко накрашенным губам).

Варвара. Надо все продумать. Иначе зачем бы он их сюда спрятал. Он же трусливый Братец Кролик. Значит, уверен, что я — последняя надежда сохранить его средства. Так вот почему его друг-отморозок за мной гнался. Игорёк! Ну и друзья у тебя. (Шепчет скороговоркой) Ужас. Ужас. Ужас.

(Повернувшись к телевизору, Варвара звонит по мобильному.
Никто не отвечает).

Варвара. Братец Кролик, ответь, пожалуйста. Вот что теперь будет…

(Набирает еще кому-то).

Наташа, привет! Давно не виделись, что нового в твоей жизни? (Варвара слушает). Жена его в отпуск утащила? На Сардинию? Купил тебе «Ауди». Ну, отделался лёгким испугом (шутит). Наташка, ты же у меня банковский работник. Мне нужно деньги на банковский счёт положить от греха подальше. Потом объясню. Игорь не едет на Лазурный берег, нет. У него жуткие проблемы. Наталья, давай я сейчас к тебе в офис прилечу и всё объясню. Пока! Пока!

(Варвара, обнимая свой чемодан, на цыпочках идёт к выходу из коммуналки).

(На сцене появляется, ведун Сергей, машет ей рукой).

Сергей. (Фамильярно заявляет). Какая симпапулька тут, устроила променад в нашей убитой коммуне! Вы в какого бога верите?

Варвара. Мама верила в коммунизм. Папа в самосуд из-за обострённого чувства справедливости. А я верю в глубинную психологию. А вы, судя по повязке на голове, хотите срочно купить гусли?

Сергей. Что вы, мадемуазель, разве я похож на гусляра? Я организатор ведических семинаров на Чёрном море. Вы бывали на Чёрном море?

Варвара. Нет времени сейчас общаться. Всего вам чудного! В ваших предпочтениях!

Сергей. И вам всего наилучшего!

(Сергей, ухмыляется, машет Варваре в спину, не поднимая руку выше груди. Потом выхватывает мобильный из кармана и, повернувшись к зрителям, строит рожу, разыгрывая страдальца).

Сергей. Валерий Анатольевич, добрый день! Тут на моём последнем семинаре под Сочи одна несчастная старуха прыгала через костёр и сильно подвернула ногу. Вы мне как юрист юристу скажите, пожалуйста! Разве я обязан ей деньги возвращать? Ведь семинар был проведён блестяще! Зачем ей в 71 через костёр скакать? Сидела бы себе тихонечко, смотрела на закат. Нет — устроила нам кучу неприятностей. Тащить её пришлось по равнинам и по взгорьям. А теперь возврат денег требует и судом грозит. Валерий Анатольевич, что делать?

Да, конечно, перезвоню. Баай! (Тянет протяжно и фальшиво.

Уходит в свою комнату).

(Валентина медленно входит в коммуналку, пьяно шатаясь, хрипло, заунывно, без выражения поёт).

Валентина. Ах, Самара-городок,

Неспокойная я,

Неспокойная я,

Успокойте меня.

(Валентина держится за косяк входной двери. В её руке замызганная красная сумочка, из которой торчит бумага. Подходит к столу).

Тут включается телевизор. Идёт реклама.

(Валентина, широко открывает рот, качается, наблюдает за рекламой).
Реклама примитивна.

Валентина. (Демонстративно машет руками и громко произносит). Мир несправедлив! (Вытаскивает из сумочки нотариальную бумагу. Медленно читает).

Валентина. В право собственности. Ариночка! (Тоскливо воет, глядя на бумагу).

(Выходит из комнаты Лариса. Она идёт в ванную комнату, её волосы замотаны махровым полотенцем).

Лариса. Что, Николаевна, зарядилась уже?

(Валентина презрительно улыбается в пол, держась двумя руками за стол. Молча кивает. Потом грозит Ларисе указательным пальцем).

Валентина. Сон видела сегодня. У Иоаннова моста — царь Александр Освободитель. Вручал награды. Строй, значит. (Машет ладонью к телевизору). Стояли мы! (Икает). И мне за безграничное терпение тоже прикололи. Вот какие сны бывают!

(Лариса удивлённо таращится на пьяную певичку).

Лариса. Прям на лацкан лично? А как же ваше амбре? Что же вы в таком состоянии за наградой попёрлись? Валентина Николаевна!

(Валентина машет рукой, подхватывает сумку, на подгибающихся ногах ковыляет в свою комнату).

(Лариса проходит в ванную).

(Оксана входит в коммуналку с двумя огромными пакетами из супермаркета. Дует громко на свою чёлку. Проходит к столу. Небрежно бросает пакеты на стулья. Садится, достает из одного пакета бутылку Просекко. Достаёт сыр и шоколад. В фужер наливает Просекко, вино шипит и переливается за кромку фужера. Смотрит телевизор. Выпивает).

Оксана. Как я вдруг превратилась в посредника между супермаркетом и туалетом? Как он меня достал своей непрошибаемой молчаливостью. Денег нет! Счастья нет! Ничего нет! Только страшная коммуналка с тараканами. И его отмороженные друзья.

(Лариса выходит из ванной комнаты).

Лариса. Оксаночка, опять? За какой подвиг? Просекко днём, одна!

(Оксана игнорирует Ларису. Дует на чёлку и правой рукой демонстративно поправляет свою длинную прядь волос, смотрит телевизор, не поворачивая головы к Ларисе).

(Лариса уходит комнату).

(Идёт трансляция телепередачи). Биолог горячо доказывает Оксане, что человек произошёл от обезьяны. Объясняет недалёкой Оксане, что на лбу у человека такие же фолликулы, как у приматов, Оксана непроизвольно прикасается ко лбу. Непонятно, то ли крестится, то ли ищет волосяные фолликулы.

(Выходит из комнаты Сергей).

Сергей. Здравствуй, Оксана! Приличная женщина!

Оксана. Здравствуй, Сергей! Что там по моему вопросу? Когда покупать лотерейный билет?

Сергей. Лотерейный билет пока рановато. А вот по второму вопросу ответ есть. В Лондоне сейчас моя знакомая и может поговорить с твоим «англичаном». У него же офис по недвижке в центре Лондона. Ты же мне божилась, что он «крутон-риелтор». Подруга моя в отпуск улетела в Британию, зайдёт узнать цены Лондона и поразит его знакомством с той, что провела когда-то незабываемый вечер с его сердцем. (Игриво нашёптывает Оксане на ухо). Вспомнит сразу, знаю я этих пэров иностранных. Они такое не забывают. Подумаешь — замуж вышла неожиданно, это даже плюс!

Оксана. Я подумать должна. (Кашляет кхм-кхм). Сколько будет стоить, твоя хитромудрая услуга?

Сергей. Вот бриллианты красуются на шее. Этого достаточно для оплаты. Вижу, давят они на твоё самочувствие. Лети лучше в Лондон, тебя там любят не за украшения! Я знаю, вчера смотрел своим ведическим сознанием. Точно говорю!

Оксана. Это же мои последние средства. Как же так, Серёженька? За такую малую услугу настолько дорого?

Сергей. Ведь тебе ещё разрешение в консульстве на въезд в Лондон нужно. А там ушлый британский офицер, собеседование тебе устроит, Оксаночка. Так это оптом все услуги: так скажем, под ключ!

(Оксана, задыхаясь, тяжело дышит, медленно снимает ожерелье с бриллиантами и нехотя отдаёт ведуну).

Сергей.  Ну вот и всё решено! (Поёт). Я уеду жить в Лондон! Не нужно так дышать, Оксана! Твоё счастье уже летит к тебе визой на въезд в Британию.

(Далее Сергей и Оксана смотрят, открыв рты, как входят в коммуналку дочь певички Арина и её муж Богдан. Арина, склонившая голову на плечо Богдана, пьяная семенит ногами невпопад).

Арина. 14 метров — 120 тысяч за метр. Полтора миллиона. Богдан, можно домик в области купить. А? А?

Богдан. Регистрацию для меня заставь её сделать срочно! На работе прораб мозги выносит.

Дверь в комнату захлопнулась. Были слышны пьяные выкрики и звон битого стекла.

Сергей. (Махнув рукой в сторону комнаты певички, комментирует).  Схематоз похмельный. Сегодня концерт пьяной бригады будет.

(Оксана бежит к себе в комнату с пакетами).

Сергей. (Набирает чей-то номер по мобильному телефону). Здравствуй, Брахман. Ты помнишь, чего натворил? Что, что? А ты вспомни, как в «Порше Кайене» ты общался месяц назад с миллионершей и к ней потом муж вернулся от беременной любовницы. Ну вот видишь, вспомнил, Брахман.
Она, наслушавшись твоих гарантированных обещаний о счастье за восемь тысяч рублей, на радостях с мужем в Милан укатила, вся зажигательная. И купила ему «Ролекс». Вспомнил? После любовных извержений
и бутылки французского коньяка он ей личико начистил своими граблями. И улетел обратно в Питер, оставив её там одну. А потом, незабвенный наш маг и волшебник, её сын попал в автокатастрофу.
И его невеста погибла на месте. Пилой резали машину, чтобы бедняжку достать. А ты, миленький, всё водку жрёшь. (Слушает голос в телефоне).
Я знаю, что говорю! Мне только что твоя низкосоциальная смску отправила с приглашением к тебе на Лиговский, кутить!  Её сын уже в СИЗО. И как тебе после этого доверять таких богатых дам с магическим мышлением? Вот, Володенька, работёнка твоя. Констатируем. Сволочь.

(На последних словах Сергей уходит в свою комнату).

(Оксана возвращается на кухню. Садится за стол. Входит Виктор, её муж. Смотрит на Оксану, сидящую у телевизора. Оксана машет ему рукой, с безразличным лицом. Виктор держит руки в карманах кожаной куртки. Проходит молча в комнату. Оксана вздыхает, идёт за ним в комнату).

Виктор. (Громкий крик из комнаты). Кому отдала? Этому клоуну?

(Сергей выходит из комнаты, садится, смотрит телевизор.

Удав из мультфильма «Маугли» зомбирует обезьян: «Ближе, ближе», — шипит удав. Ведун открывает рот, повторяет поведение удава).

(Виктор выходит из комнаты, держит руки в карманах «пумовского» спортивного костюма. Медленно идёт к Сергею и резко хватает ведуна за горло).

Виктор. Овца, где бриллианты?

(Ведун задыхается и размахивает руками, почти прижатый головой к столу. Достаёт из кармана пиджака колье. Виктор забирает бриллианты).

Виктор. Иди пасись! (Грубо, жёстко отпускает его горло).

(Виктор уходит в комнату. Слышны голоса, крики Оксаны).

Оксана. Я устала жить в этом клоповнике!

(В коридор вылетает чемодан и взъерошенная Оксана).

Виктор. (Голос из комнаты). К подружкам вали!

(Оксана судорожно сует в сумочку бриллианты. Садится у стола).

Оксана. Вот ещё, дешёвка, разбушевался. И ладно. Лучше домой, чем с тобой тут деградировать. (Звонит по мобильному).

Оксана. Катенька, ты можешь заехать ко мне на Проезжую? Ты, наверное, на Конногвардейском в «Скотном дворе» ужинаешь? Жди, сейчас буду. Тут мой демон мне шоу устраивает. Потом всё объясню.

(Оксана поднимает чемодан, грациозно дёрнув ручку).

И в этот момент телевизор, включившись, спел несколько строк из песни. 

И её изумрудные брови

Колосятся под знаком луны.

Ты узнаешь её из тысячи,

Её образ на сердце высечен.

Телевизор выключается.

(Из комнаты певички выскакивает троица: Валентина, Богдан и Арина).

Валентина. Отцепись, мерзота! Отцепись, мерзота!

(Богдан вырывает сумочку, перекинутую на её плечо).

Богдан. (Кричит). Шо там у тебя?

(Он пытается одной рукой вырвать сумку, но у него не получается. Крутятся у кухонного стола. Арина пытается их растащить, цепляется, то за мать, то за мужа).

Арина. Мамулька! Метр — сто двадцать тыщ. Не дави ему на горло!  Мамулька!

(Из комнат выходят Лариса и Виктор. Виктор бьёт правым «хуком» в челюсть Богдана. Богдан от тяжести удара профессионального боксёра падает на пятую точку и качает головой, как ванька-встанька. Певичка прячет сумку за спиной. Арина от страха зажимает рот обеими руками).

Лариса. О боги, не мешайте — люди деньги делают!

(Лариса демонстративно приподнимает подбородок, удаляется к себе.

Все расходятся по комнатам).

Наступила тишина. Звучит песня.

(Варвара в свитере выходит с кружкой чая к общему столу).

Включается телевизор.

(Идёт трансляция фильма). Высокий широкоскулый мужчина входит в трамвай, его капюшон и плечи плаща насквозь мокрые. Он садится напротив Фёдора, улыбается морщинками у глаз, смотрит проницательно на Фёдора, на открытый чемодан с яблоками.

Проводник. Гроза вечером была сильная, вот промок весь.

Фёдор. (Смотрит на гостя спокойным умиротворенным взглядом). Не пойму, то ли это осень, то ли весна?

Проводник. (Его лицо не выражает никаких эмоций. Тихо отвечает). Жатва сейчас идёт.

Фёдор. Откуда, мил человек?

Проводник. Проводник я (наблюдает, как Фёдор тянется к деревянному чемодану. В нём антоновка, и от неё дурманящий запах в трамвае. Видит на тыльной стороне левой руки Фёдора концлагерный номер R168623).

Фёдор. После концлагеря и фильтрации в Германии отправили антрацитик рубить, шахтёров не хватало, и по пути домой, через год, русская сердобольная женщина в саду набрала и угостила.

Проводник. (Улыбается морщинками глаз). Ну понятно, что не Афродита.

Фёдор. Была во мне, мил человек, сильная привычка голода и печаль всего пережитого, и когда видел, что в глазах людей, сидящих напротив, отражается такая же суть страшной картины, где ещё присутствует смерть, отвлекал их от тягостных мыслей и через невыносимую боль пережитого бытия, которую уже превозмог, делился антоновкой, называя её гостинцем.

Проводник. Чему жизнь посвятил, Фёдор?

Фёдор. Конюхом обретался, из жеребят орловских рысаков выращивал.

Проводник. (Улыбается глазами и смотрит на Фёдора насквозь). Расскажи мне, Фёдор, одним предложением всю суть всего сделанного тобою в жизни?

Федор. Причастен к сотворению живого — наверное, так. Жил не проявленной словами любовью к миру…

Проводник. (Назвавший себя проводником протягивает Фёдору свою руку, подводит итог разговора). Ну вот и управился.

(Фёдор смотрит на внутреннюю сторону руки — на ней огненно красный маленький символ Серафима. Фёдор жмёт руку гостя, краем глаза смотрит на этот символ, осознает, что символ живой. Вспышка. Всё растворяется за пару секунд в фиолетовой густой дымке. Деревья и трамвай становятся гибкими, просто чувствительно вспыхнувшим ярким пятном истока, существующего всегда и одновременно всюду).

Телевизор выключается.

(Заходит после ночной смены в коммуналку Алексей. Варвара стесняется, опускает голову).

Алексей. Что так рано встала? Кот, наверное, разбудил?

Варвара. (Улыбается). Нет, просто уже 04:30 утра. Я жила на Семи Ветрах — так район называется. В моем городе на Волге. Почти в парке. Просыпалась вместе с птицами. Так что привычка осталась.

Алексей. (Улыбается). Угощайся! (Достаёт из пакета питерские пончики в рафинадной пудре).

Варвара. Я словно… (тянет слова) странное состояние, никогда ничего подобного не испытывала. Какой-то детский щенячий восторг от того, что ты рядом. Прости за откровенность. И какое-то глубокое спокойствие — будто я знаю тебя тысячу лет.

(Неловкое молчание).

Алексей. Я так понимаю, ты фрилансер? Получила визу по этой программе?

Варвара. Да. А ты что решил? Ты останешься в Париже?

Алексей. Нет. Я второй год в контракт смотрю, как там написано дверь открывать, внутрь или наружу. (Усмехается). «Движ» ещё тот, по 12 часов с перерывом в 30 минут. И вселенское одиночество. По ночам сны из детства: дикая июльская земляника и холодное молоко в глиняном кувшине из погреба. Русская ментальность не хочет умирать. (Улыбается печально).

Звучит песня на английском языке

(Варвара и Алексей смотрят друг на друга. Что-то неслышно говорят. Музыка заполняет пространство кухни. Варвара немного стесняется, но не отворачивает взгляда. Отступает. Открывает дверь в свою комнату. Песня звучит немного громче. Женский голос вокалистки звучит сильнее. Свет на сцене медленно гаснет. Алексей, не отворачивая взгляда от Варвары, открывает свою дверь. Кругом вязкая темнота).

 

Явление второе

Утро второго дня.

(Лариса проходит из комнаты на кухню. Выносит на большом блюде блины).

Лариса. (Кричит). Алексей, блины стынут.

(Алексей выходит из комнаты).

Лариса. Доброе утро, Алёша! Вот скороварка моя испекла с утра. Угощайся.

Алексей. (Улыбается. Садится за стол). Да. Да. Доброе (Многозначительно кивает Ларисе). 

(Лариса громко вздыхает).

Лариса. (Тихим грудным голосом). Ну вот, прошло 50 дней, как мы познакомились.

Алексей. Отличные блины, Лариса. Ты же знаешь мой ответ…

Лариса. Да я не о блинах. Ты завтра улетаешь, и меня мучает один вопрос. Скажи мне, пожалуйста, Лёша.

Алексей. Лариса, задавай, не сомневайся.

Лариса. Мне звонили с «Песочки», маммолог сказала, что у меня рецидив. Опухоль снова прогрессирует, и есть метастазы. Буду скоро снова лысенькая со сморщенным лицом «женщинка». Так вот, мамочка не знает, что всё так плохо. А он, Лёша, уже метастатический, рецидив этот. Она словно чувствует на расстоянии. Всё время зовёт меня в Усть-Каменогорск. Любит сильно, мамкиной безусловной любовью. Я не хочу, чтобы она видела, как я слабею, страдаю от боли и умираю на её руках. Для меня это такое тяжкое испытание. Больше чем капельницы в больничке. Поэтому я применяю святую ложь во спасение, это правильно, Лёша?

Алексей. Ты знаешь, Лариса, безусловная любовь матери не обсуждается.

Лариса. Лёшенька, я боюсь! О, если бы ты знал, как мне страшно умирать. Это мучительно — остаться одной в темноте. Мне больно, Лёшка. Мне кажется, что там холодно и будет ужасно больно. И я, я…(Плачет тихо, сжавшись в комочек). 

(Алексей подходит к Ларисе, молча обнимает её. Прижимает её к себе, обвив руками).

Лариса. Извини. (Убегает быстро в свою комнату).

(Выходит Михаил в больших пушистых тапочках).

Михаил. Как ты, Алексей? Вижу всё в мыслях тяжёлых пребываешь.

Алексей. Миша, не знаю, как сказать. После похорон в голове как в стиральной машинке крутятся мысли. Всегда одно и то же. Фраза брата: «Все там будем». Когда узнал, что у него оторвался тромб, сначала не хотел даже ехать на его похороны. Ничего не тяготило, когда его хоронили. Сказал только пару слов вдове: «Соболезную и держись». И на поминках слушал его друга, который двинул тост. Бог забирает лучших. И тут я вспомнил, как он оправдывался по телефону. Вот как раз эта мысль уже 40 дней крутится в голове. «Все там будем». Я ему: «Все там будем? Где будем? И почему все?» Вот этот смысл не отпускает меня. Если бы я верил в библейские сюжеты, было бы проще всё объяснить. Я с ним по телефону последний раз говорил. «Антон, твой бизнес, построенный на страданиях парализованной матери, у которой ты украл последние деньги, хорошим не закончится. Не успокаивай себя. Все там будем. Так тебе проще жить».

Миша, я сидел за столом, и вдова рассказывала о хорошем урожае французского вина в прошлом году. Ты знаешь, что я понял? Нет у неё к нему никаких чувств, потому что он всех, кто его любил, предал. Даже жену. Я вдруг испытал огромный стыд, что потратил на бессмысленную войну с этим подонком свои лучшие годы. Вместо того чтобы это время отдать близким мне людям — тем, кого люблю.

Михаил. (Кивает, довольно долго молчит). Я это проходил, Алексей. Я это всё проходил.

(Алексей молча допивает чай. В квартиру с улицы входит Виктор).

Виктор. Привет, таксомотор! Привет, трубадур! Вы в курсе, что у нашего подъезда двое деловых пасут кого-то? Так непринужденно нагло в затонированном «Туареге».

Алексей. Есть предположение, что одного из них видел вчера днём, когда Варвару с чемоданчиком увёз у него из-под носа.

(Выходит из комнаты ведун Сергей в своей повязке с орнаментом. Качается от тяжести огромной чёрной сумки. Она гнёт его позвоночник и тащит его вбок).

Сергей. (Демонстративно тычет пальцем в потолок). Работать невозможно. Я сваливаю в отдельную студию. Всем пламенный привет!

(Все молча провожают его взглядами).

Михаил. Человек никогда не скажет, что виноват во всём сам. Лучше студию на мутные деньги снять, чем признаться в собственных ошибках.

(Виктор уходит из квартиры).

Михаил. Алёша, ты знаешь, какую кличку Лариса припечатала нашему бандиту Виктору: он же любит паясничать и всех приветствовать.

Алексей. А как она его называет?

Михаил. Привет из 90-х.

(Алексей кивнул. Все разошлись).

(Варвара выходит из комнаты. Стучит Ларисе в дверь. Лариса молча забирает у неё ключи).

Лариса. Кот жив?

Варвара. Да, и накормлен. Отдыхает на подоконнике.

Лариса. Улетаешь?

Варвара. Да, хочу Алексея попросить отвезти меня в Пулково.

Лариса. Он уставший. Только что собрался «Октавию» сдавать в таксопарк. У него последняя смена была.

Варвара. Ну вот, он же как раз на Кировский завод едет. Он меня там в машину садил.

Лариса. (Нависла над Варварой). Ты что, подруга, такси вызвать не можешь?

(Выходит Алексей. Смотрит на женщин, спокойно подводит итог спора).

Алексей. Варвара, чемоданчик давай. Я всё равно еду по ЗСД, почти в аэропорт.

Лариса. Счастья вам в личной жизни. В сказочной Барселоне. (Демонстративно поклонилась в пол).

(Лариса присела к столу. Отвернувшись от выходящей пары).

(Выходит Михаил. Он чистит обувь маленькой щёткой. Высовывает язык, прищуриваясь).

Лариса. Дядя Миша, хочешь стихи свои почитаю?

Михаил. Давай, Лариса. Буду очень рад услышать твою замечательную декламацию.

Лариса. Февраль.

Серый снег.

Пустота.

Поверхности «плоской» земли. (При слове «плоской» она двумя руками жеманно сделала кавычки, чуть присев).

Крещендо, крещендо играй,

Слепая иллюзия, жги!

Надежда к надежде

Пришла,

Да поздно —

Растаял сюжет…

А там в подсознании лежат

Разбитые клавиши лет. (Тихо грудным голосом заканчивает декламировать).

Лариса. Нет, Михаил, послушай моё раннее.

В глубине твоих глаз

Серый цвет твоей жизненной повести,

Ни о чем не жалей, что успела ты в жизни познать,

Скоро след твоей бренности северным ветром развеет,

Ничего не изменишь, да и поздно что-либо менять.

(Михаил ничего не ответил. Запел на английском языке песню, которую давно написала Лариса.)

(Медленно уходят со сцены в комнаты).

Звучит песня на английском языке.

Включается телевизор.

(Идёт трансляция пожара в соборе Парижской Богоматери. Без звука с субтитрами).

Тихо звучит песня.

(Арина выскакивает из комнаты. Закрывает лицо руками).

Арина. Мамулька, как же я без тебя!

(За ней выскакивает Богдан с красной сумочкой певички).

Богдан. Молчи, дура! (Шипит ). Молч-ч-ч-и. Умерла так умерла.

(Подходит к столу, роется в сумочке певички. Достаёт несколько мятых сотенных купюр. Считает деньги, засовывает себе в карман. Вытаскивает нотариальную доверенность. Читает внимательно).

Богдан. Наследственный договор. Наследства нас лишила! Вот тварь! (Звонит по мобильному). Иваныч, вечер добрый! У нас тут с Ариной трагедия. Совет твой нужен. Бумага тут одна объявилась. «Тёщенька» квартиру по наследственному договору каким-то торгашам за копейки отдала. Да, вот нотариальная доверенность у меня в руке. Да, сейчас выезжаем.

Арина. Говорят, надо зеркало закрывать, когда покойник в доме.

Богдан. Успеем. Опохмелиться надо, идём.

(Алексей входит в коммуналку. Звонит его мобильный телефон. Он проходит в свою комнату и разговаривает по телефону).

Алексей. Слушаю вас. (Голос в трубке отрывистый, громкий). Я провожал её в аэропорт, утром улетела. Родственников не знаю. Нет. Я познакомился с ней два дня назад. Ножевое ранение? Чем я могу быть полезен? Неоднозначная страховка. Ясно. (Выходит из комнаты с большим чемоданом. Слушает в трубке громкий голос). Евгений, вы переводчик из страховой в Барселоне? Хорошо. Я перезвоню вам завтра. Да. Я сегодня ночью лечу во Францию. Перезвоню. Всего хорошего.

(Виктор стоит у стола и слушает Алексея).

Виктор. Зачем тебе этот вопрос решать?

(Алексей смотрит поверх головы Виктора и молчит, набирает номер по мобильному).

Алексей. Добрый вечер. Машинку до Пулково. Улица Проезжая, дом три, подъезд второй. Спасибо. (Снова смотрит на Виктора). Я делаю всё, чтобы остаться человеком в этом дивном мире. И это невероятно тяжело. Всё остальное неважно.

Виктор. А я за своё личное порву любого. Живу для себя. И считаю, что жить сейчас для кого-то — это ошибка.

Алексей. А что у тебя есть из личного? Комната в коммуналке?

(Алексей протягивает Виктору руку. Стушевавшийся Виктор уходит в комнату).

(Алексей смотрит трансляцию из Парижа о пожаре в соборе Парижской Богоматери. Лариса тихо открывает свою дверь и неловко машет ему рукой).

Лариса. (Осмелившись, понимая, что он сейчас исчезнет в тёмном проёме дверей навсегда, почти кричит). Лёша, я знаю, что я больше не увижу тебя. Когда будет сильный ветер с Финского залива и белая чайка прилетит к твоему дому в Лисьем Носу — знай, это буду я! Потому что, потому что… Не как сейчас, серая и больная. Я расправлю тонкие крылья — потом, после. Когда это со мной случится. Я буду кружить над твоим садом. Знай. Я по-прежнему буду рядом. И всё так же буду любить!

(Лариса громко закрывает дверь. Со скрипом проворачивает ключ в дверном замке).

Звучит песня.

(Алексей смотрит на дверь Ларисы. Делает шаг к её двери, останавливается. Понимая, что ничего, кроме дружеских симпатий, обещать не может. Глубоко вздыхает, качает головой, прикрывая глаза, тихо исчезает в тёмном проёме входных дверей).

(Михаил выходит на сцену из своей комнаты. Смотрит в экран телевизора).

Михаил. Лёша прямо в пожар летит. (Садится за стол). Я помню светло-синий снег и тишину печального ноября. Снегири клевали иней на черёмухе. Казалось, впереди была целая жизнь, Я всегда рассчитывал только на себя, оставаясь один на один с тем, в кого я верил. Вот мне уже за пятьдесят. Я сижу, вдоль и поперёк израсходованный теми, кто меня забыл. Так устроены люди. Здоровый эгоизм — прелестная штука! Се ля ви, господа, карета подана, но без лошадей! Запрягайте тех, кто вас ещё любит. Я знаю, живые вы только снаружи, а внутри — давно замёрзшие. Поживу ещё неделю-другую для себя. И забуду тех, кто идёт в другую сторону, не улыбаясь, от опустошённости

чёрной души, ибо они мёртвые. Живи и ты, Алёша! Живи, не гасни! Просто живи! Хотя бы один из нас, пожалуйста, будь счастливым!

 

 

 

 

_________
Александр Гилёв